— О чем вы говорите! — возопил, воздев руки к небу, мэтр Валандье. — Да это бич нашей конторы! С тысяча восемьсот двадцатого по сорок третий год наследники семьи д'Эрнемон восемнадцать раз вызывали в Пасси господина Тюрбона, одного из моих предшественников: всякие обманщики, гадальщики, ясновидящие обещали им отыскать сокровища откупщика. В конце концов было установлено правило: всякое постороннее лицо, желающее предпринять розыск, обязано предварительно внести в контору определенную сумму денег.

— Какую?

— Пять тысяч франков. В случае успеха к этому лицу переходит треть сокровищ. В случае неуспеха внесенные деньги достаются наследникам. Так что теперь я живу спокойно.

— Вот пять тысяч франков.

— Как! Что вы говорите? — так и подскочил нотариус.

— Я говорю, — повторил Люпен, доставая из кармана пять купюр и преспокойнейшим образом выкладывая их на стол, — я говорю: вот он, мой взнос в пять тысяч франков. Будьте любезны выдать мне расписку и пригласить всех наследников д'Эрнемона прибыть в Пасси пятнадцатого апреля будущего года.

Нотариус не мог опомниться от изумления. Да я и сам, как ни приучил меня Люпен ко всяким театральным жестам, был весьма удивлен.

— Это серьезно? — проговорил мэтр Валандье.

— Серьезней некуда.

— Как бы то ни было, мое мнение вам известно. Все эти неправдоподобные россказни ничем не подтверждаются.

— Я придерживаюсь другой точки зрения, — возразил Люпен.

Нотариус окинул его таким взглядом, каким смотрят на умалишенных. Потом, решившись, взял перо и по всей форме на гербовой бумаге составил договор, гарантировавший капитану в отставке Жаннио, сделавшему взнос в пять тысяч франков, треть суммы, каковую ему удастся обнаружить.

— Если вы передумаете, — добавил нотариус, — прошу вас предупредить меня об этом за неделю. Я извещу семью д'Эрнемонов в самый последний момент, чтобы не терзать этих несчастных слишком долгим ожиданием.