— До каких же пор? — спросил Люпен.

— О, это целая история, причем весьма любопытная; иногда я для забавы листаю пухлую папку с документами, посвященными этому делу.

— Можно полюбопытствовать?..

— Почему бы и нет, — ответил мэтр Валандье, который, судя по всему, был рад рассказать нам эту историю.

И, не дождавшись уговоров, он приступил к рассказу.

Едва началась революция, Луи Агриппа д'Эрнемон объявил, что уезжает к жене и дочери в Женеву, а сам запер свой особняк в Сен-Жерменском предместье, рассчитал слуг и перебрался вместе с сыном Шарлем в скромный домик в Пасси, где никто его не знал, кроме преданной старой служанки. Там он скрывался три года в надежде, что его убежище не будет обнаружено и впредь, но как-то раз, когда он отдыхал после трапезы, к нему в комнату вбежала служанка. Она заметила в конце улицы вооруженный патруль, который двигался по направлению к их дому. Луи д'Эрнемон проворно вскочил, и в тот миг, когда в дом застучали, проскользнул в дверь, которая вела в сад, испуганно крикнув сыну:

— Задержи их хотя бы на пять минут!

Возможно, он хотел бежать, но обнаружил, что у выхода из сада его поджидают. Семь-восемь минут спустя он вернулся, с полным самообладанием ответил на вопросы и, не сопротивляясь, дал себя увести. Его сына Шарля тоже арестовали, хотя ему едва минуло восемнадцать.

— Когда это произошло?

— Двадцать шестого жерминаля, на втором году революционного летосчисления, иными словами…

Мэтр Валандье помедлил, взглянул на календарь, висевший на стене, и воскликнул:

— Да ведь сегодня как раз годовщина того дня! Арест откупщика произошел именно пятнадцатого апреля.

— Любопытное совпадение! — заметил Люпен. — Учитывая, какие были времена, надо полагать, этот арест имел для него самые серьезные последствия?

— Последствия были воистину трагические, — усмехнувшись, ответил нотариус. — Через три месяца, в начале термидора, откупщик взошел на эшафот. Шарль, его сын, остался в тюрьме, а все их имущество было конфисковано.